Назад
10.03.2015

Перспектива развития государственно-частного партнерства в ВПК / радиостанция "Эхо Москвы"

Председатель Правления Корпорации "Проект-техника" Шавасп Калашян рассказал о перспективах развития государственно-частного партнёрства в военно-промышленном комплексе в интервью радиостанции "Эхо Москвы". 

Эхо Москвы

Программа АРСЕНАЛ

Перспектива развития государственно-частного партнерства в ВПК

Время выхода в эфир: 09.03.2015, 22:10

Ведущие: Александр Куренной, Алексей Нарышкин


А.Нарышкин: Программа «Арсенал» в эфире Эхо Москвы. Алексей Нарышкин и Александр Куренной ее ведут. Представляем нашего сегодняшнего гостя. Шавасп Калашян, председатель Правления и генеральный директор Корпорации «Проект-техника». Добрый вечер.

Ш.Калашян: Добрый вечер.

А.Нарышкин: Мы будем говорить сегодня о перспективах развития государственно-частного партнерства в военно-промышленном комплексе.

А.Куренной: Да, и я так понимаю, что как раз Корпорация  «Проект-техника» один из ярчайших примеров такого сотрудничества, такого партнерства между государством и частной компанией. Для начала, компания действительно частная?

Ш.Калашян: Компания действительно частная. Спасибо за такое вступление. Я думаю, что есть примеры более яркие в нашем военно-промышленном комплексе. Но, спасибо.

А.Куренной: Ну, мы пока не особо встречали. Сейчас мы об этом всем подробно поговорим. В каких областях вы сотрудничаете с государством?  

Ш.Калашян: Мы работаем со всеми силовыми структурами. Наши заказчики, в первую очередь, это Министерство обороны,  Министерство внутренних дел, внутренние войска, МЧС. Это наши основные клиенты.

А.Куренной: Это в рамках гособоронзаказа сотрудничество идет?

Ш.Калашян: Да, в рамках государственного оборонного заказа. Мы являемся разработчиками и поставщиками специальной военной техники для указанных силовых структур. Мы выпускаем все, что  обеспечивает работу военнослужащих в полевых условиях. Это средства технического обеспечения. В простонародии  - «летучки» - для ремонта и обслуживания военной техники в полевых условиях.

А.Нарышкин: Это машины?

Ш.Калашян: Да, машины. Все это мобильное, подвижное, средство тылового обеспечения, то есть то, что позволяет военнослужащим размещаться в полевых условиях. Это комплексы, связанные с проживанием, с приготовлением пищи, с прочими удобствами, которые нужны в полевых условиях, и средства медицинского обеспечения. Полевые медицинские учреждения разного уровня - от батальона до округа.

А. Нарышкин: А давайте объясним насчет размера. Вот, то, что вы производите, вы сами называете модулем. Правильно? Какого это размера? Куда это можно поставить, увезти?

Ш.Калашян: Для того чтобы это было понятно, представьте себе лего. У нас базовым элементом этого лего является модуль. Это, по сути дела, контейнер или фургон, который перевозится любым видом транспорта: автомобильным, железнодорожным, морским и воздушным. В этом и есть его универсальность.  На базе этих модулей собирается соответственно те или иные средства обеспечения разного уровня. Например, это может быть единичная машина для технического обслуживания автомобилей в полевых условиях. Это может быть целый ремонтный комплекс. Это может быть одна машина для оказания медицинских услуг на переднем крае. А также целый комплекс, вплоть до госпиталя высокого уровня, который может обеспечивать прием и лечение с проведением самых сложных хирургических операций в полевых условиях.

А.Нарышкин: Но полевой госпиталь мы будем собирать из нескольких вот этих модулей?

Ш.Калашян: Да, и в зависимости от задачи, которую ставит нам заказчик, мы из этих базовых модулей собираем ту или иную конфигурацию того или иного образца. По сути дела мы поставляем не изделия как таковые, мы поставляем решения для нашего заказчика. Вот в этом и есть наша специфика.

А.Куренной: Когда вы создавали ваши модули и полностью готовый лагерь для развертывания в полевых условиях, как вы изучали потребности армейские?

Ш.Калашян: Вопрос на самом деле достаточно хорошо описан во взаимоотношениях заказчика, разработчика и поставщика. Это очень важный момент, который часто является камнем преткновения в работе на рынке.

Здесь есть определенная специфика. У военных есть четко прописанные правила, они регламентированы соответствующим ГОСТом, который называется  «Создание и разработка образца вооружения военной техники». И этот ГОСТ распространяется на все виды техники и вооружения, которые приобретаются или поставляются в интересах Министерства обороны. Неважно, это полевая кухня или какой-нибудь сложный ракетный комплекс, все правила едины для любого вида техники. И здесь процедура описана следующим образом. Военные научные учреждения Министерства обороны формируют техническое задание на тот или иной образец. В соответствии с этим техническим заданием разработчик разрабатывает тот или иной образец. Затем проходят сложные государственные испытания  образца на полигонах Министерства обороны на  соответствие заданным требованиям. После этого принимается решение о возможности поставки данного образца вооруженных сил. Вот такая процедура.

А.Нарышкин: Какие модули наши военные ведомства интересуют больше всего?  

Ш.Калашян:  Основным заказчиком и ориентиром для нас является, в первую очередь, Министерство обороны. А все, что сделано для Министерства обороны, априори является пригодным и для других силовиков, и для поставок на экспорт.

А.Нарышкин: А сколько вы в нашу армию поставили своих таких модулей?

Ш.Калашян: Мы производим в год около 1000 модулей, которые формируются в комплексы разного уровня.

А.Нарышкин: Это только для Минобороны?

Ш.Калашян: Это все, что мы производим в год. Основная часть для Министерства обороны РФ. Часть на экспорт, часть другим силовикам.

А.Нарышкин: А из тех видов, которые вы перечислили, какие модули вы больше всего производите?  

Ш.Калашян: От года к году  фокус у потребителя меняется. Если говорить о сегодняшнем дне, то сейчас востребованы машины для обслуживания и ремонта военной техники в полевых условиях. В прошлые годы это была медицинская и тыловая техника.

А.Нарышкин: То, чем вы занимаетесь, это наша российская уникальная разработка или у наших партнеров за рубежом уже есть такие же свои модули?

Ш.Калашян: Модули сами по себе вещь в вооруженных силах всех стран достаточно известная. Еще со времен Великой Отечественной войны. Тогда и появились первые, так называемые,  «летучки», когда возникла необходимость обслуживать боевую технику в полевых условиях.

Во всем мире модуль используется и для проживания, и для медицинского обеспечения, и для технического обеспечения. Здесь нового ничего нет. Единственное, я могу отметить, что наша корпорация отличается от других и в России, и за рубежом тем, что мы работаем во всех направлениях обеспечения - тылового, медицинского и технического. Таких компаний в мире мы, в общем-то, и не знаем.

Есть компании, которые фокусируются на тыловой технике. Есть, которые на медицинской технике, и есть даже компания, которая производит средства для тыла и медицины. Но вот одновременно в трех направлениях, таких компаний не знаю.

А.Нарышкин: Интересует ли заграницу наша российская продукция?

Ш.Калашян: Мы поставляем на экспорт примерно 20% нашей продукции.

А.Куренной: Ну, это много очень.

А.Нарышкин: А кто интересуется?

А.Куренной: И какими видами? Это продукция двойного назначения или чисто военного, или гражданского?

Ш.Калашян: Вся продукция, которую мы выпускаем, относится к категории продукции двойного назначения. Мы не делаем оружие, как я сказал. Мы делаем военную технику. Здесь очень важно вот это словосочетание «военная техника». То есть, с одной стороны, это техника не боевая, с другой стороны, она делается по стандартам, которые существуют для военной техники.

А.Нарышкин: А страны? Китай? Или у Китая свои есть?

Ш.Калашян: Мы не являемся субъектом военно-технического сотрудничества. У нас нет права напрямую поставлять эту технику. Мы поставляем через Рособоронэкспорт и через те предприятия, которые имею такое право, например, Уралвагонзавод, Алмаз-Антей.  

А.Нарышкин: А почему так нехорошо и, мне кажется, даже нечестно получается, вы же вот частная компания, частная Корпорация и все равно зависите от Рособоронэкспорта. Может вы хотите всему миру подарить ваши замечательные модули, очень красивые, я подчеркну, но у вас такие, какие-то сдерживающие вещи есть.

Ш.Калашян: Здесь два момента. Во-первых, поставка вооружения, военной техники во всех странах мира жестко регламентируется и поэтому нельзя продавать кому угодно, куда угодно и что угодно. Вопрос связан с политикой, которую проводит государство. И второе, что касается Рособоронэкспорта. Рособоронэкспорт - универсальный посредник. И в свое время мы прорабатывали возможность самостоятельного выхода на рынки. Мы посмотрели,  чтобы организовать такую сеть, которую имеет Рособоронэкспорт…

А.Куренной: Вам это просто удобнее.

Ш.Калашян: Да, поэтому мы очень довольны сотрудничеством с Рособоронэкспортом. Вы знаете, мы прикинули экономику вопроса. Рособоронэкспорт имеет свои представительства в десятках стран. И причем люди, которые там работают, достаточно высокие профессионалы. Содержать такое количество представительств даже большой компании было бы сложно.

А.Нарышкин: Слушатель спрашивает про саму конструкцию ваших модулей: «Модуль – это прицеп или это добавка к машине? К какой машине?»

Ш.Калашян: Модуль внешне похож на контейнер. Если вы видели, так называемые в простонародье, морские контейнеры. Это контейнеры, которые делают по международному стандарту. Их 4 типа: 10,20,30 и 40 футов. В военной линейке есть еще промежуточные типы. Ну, собственно говоря, это контейнеры, которые могут монтироваться на раму автомобиля или устанавливаться на прицеп.

А.Нарышкин: Я так понимаю ЗИЛ, как вариант платформы?

Ш.Калашян: Да. Модули предназначены для работы с автомобильными шасси базовыми или прицепами - это КамАЗ, Урал, ЗИЛ.

А.Нарышкин: А на зарубежные можно прицепить вообще?

Ш.Калашян: Да, мы делали. У Рособоронэкспорта был заказ на поставку большого комплекса. Но  заказчик требовал, чтобы шасси были не российского, а иностранного производства. И мы на них монтировали наши модули.

А.Нарышкин: Вы и ваш модуль сравнили с контейнером, который все, разумеется, видели. Это обычный контейнер, в котором через океаны везут продукты?

Ш.Калашян: Нет, здесь я пытался заострить ваше внимание. Здесь очень важно словосочетание «военная техника». Дело в том, что контейнер, который морской, он делается по стандартам гражданским. Тот, который делается для военных, делается по военным стандартам, по военным правилам.

А.Нарышкин: То есть по габаритам это одно и то же, но делается он..

Ш.Калашян: По габаритам это одно и то же. Но делается он по-другому. То есть задание и требования, которые предъявляются к характеристикам этого контейнера, несколько жестче. Например, он должен падать с высоты 10 метров.

А.Нарышкин: А его можно как-то выбрасывать с самолета?

Ш.Калашян: Ну, на случай, если возникнет такая ситуация, когда он упадет, то оборудование, которое в нем находится, и сам контейнер должны сохранять свою целостность.

А.Нарышкин: А там внутри компьютеры, плиты, холодильники приклеены, прикручены к стенам?

Ш.Калашян: Мы выпускаем очень много контейнеров для заказчиков, которые в дальнейшем монтируют туда то, что считают нужным. Например, тренажеры или еще какие-то вещи. Достаточно дорогие.

А.Куренной: А каким образом у вас в корпорации поставлен процесс разработки и производства? У вас есть собственные конструкторские бюро? Какие у вас есть производственные мощности? Или вы только придумываете, разрабатываете? А потом для вас это производит кто-то на стороне?

Ш.Калашян: Если позволите, два слова о структуре нашей корпорации. У нас четыре направления активности, четыре самостоятельные бизнес-единицы. То направление, о котором мы сейчас говорим, это наша основная бизнес-единица - «Мобильные системы». Она включает в себя два конструкторских бюро, инженерный центр с опытным производством и два завода по производству того, что разрабатывается в нашем инженерном центре. Один завод находится в Шумерле - Шумерлинский завод специализированных автомобилей, второй в городе Орле - «Орелтекмаш».

Три остальные вида нашей активности. Одно направление сугубо гражданское – это производство электротехнического оборудования, силовых трансформаторов. Два других бизнеса также связаны с активностью в Оборонно-промышленном комплексе. Это бизнес-единица, которую мы называем «Cервисные решения». Это решения, связанные с послепродажным обслуживанием вооружения и военной техники. И есть еще одна бизнес-единица, которая  только организована. Она называется «Интегрированные решения». Это комплексные решения в определенной сфере деятельности.

А. Нарышкин: Для рядовых граждан, я не совсем понял, вы свои модули производите, вы готовы их продать, мне или Саше, если мы скопим какую-то сумму? Скажите сколько стоит?

Ш.Калашян: Если вы за какую-то сумму захотите заказать модули, то, конечно, мы можем вам продать контейнеры, изготовленные соответствующим образом, не в военном исполнении. Мы гражданским потребителям поставляем модули, они выполнены проще и соответственно дешевле, потому что, сами понимаете, за избыточные характеристики приходится платить. Гражданскому потребителю, которому не нужны эти избыточные характеристики, и платить соответственно не хочется.

А.Нарышкин: Например, я хочу заказать у вас все-таки вот этот модуль. В каком он виде уйдет, я получу просто коробку или, если я выбираю для своего жилья, у меня, например, нет квартиры, я хочу жить в этом модуле. Что там будет? Будет ли кровать, шкаф?

Ш.Калашян: Наша специфика в том, я об этом уже говорил, что мы предлагаем заказчику не изделия, мы предлагаем решения. То есть, если вам надо жить, то мы будем задавать некоторые вопросы. Как вы хотите жить? В каких условиях вы хотите жить? Хотите ли, чтобы ваше жилье было стационарным или подвижным? Как часто вы собираетесь перемещаться? Хотите ли, чтобы воздух кондиционировался и так далее. В общем, масса вопросов. И в зависимости от того, что вы захотите, мы вам предложим то или иное решение. И мы выполним это решение под ключ. То есть мы сами разработаем и передадим вам готовое изделие.

А.Нарышкин: Сколько вот такой бюджетный вариант будет стоить?

Ш.Калашян: Разброс цен колоссальный.

А.Нарышкин: Давайте внутри будет кровать и стол.

Ш.Калашян: Такой контейнер для дачи, как вы говорите, то это порядка 250 тысяч рублей.

А.Куренной: Вы говорили, что 20% у вас уходит за рубеж, соответственно нехитрая математика, 80% остается в России. Кризисная ситуация в экономике как-то затрагивает вас? Или все, что в плане вашей продукции было намечено, все так же вы и будете производить в том же объеме?

Ш.Калашян: Да, действительно, объемы и ситуация на рынке изменились. Но к нашему счастью, мы смогли за прошедшее время в рамках как раз государственно-частного партнерства вывести на рынок и предложить заказчику новые виды техники. И благодаря этому у нас объемы не только сохранились, но и выросли на 30%.

В чем суть этого частно-государственного партнерства, как мы понимаем. Вообще военная промышленность, оборонная промышленность - это отрасль сугубо инновационная. То есть военная техника, как и осетрина, не может быть второй свежести. Поэтому предприятия, которые работают в этой сфере вынуждены, ну и заказчик тоже вынужден, вкладывать большие средства в разработки.

К сожалению, так сложилось, что средства обеспечения всегда были как бы вторичными, и инвестиций на разработки именно этой техники всегда не хватало, выделялось по минимуму. Поэтому мы уже много лет назад приняли для себя концепцию. Мы получаем задание от заказчика и все этапы разработки, предписанные регламентами вооружения и военной техники, делаем за свой счет. То есть мы разрабатываем, делаем опытный образец, проводим государственные испытания, доводим образец до серийного производства за свой счет. Заказчик покупает уже финальные образцы.

А.Нарышкин: Так заказчику может не понравится, что вы произвели. С государством были такие случаи, когда вы что-то производили, а вам говорили: «Нет, это плохо, криво, там не докручено».

Ш.Калашян: Нет, такого не бывает. Я еще раз повторяю, процедура жестко регламентирована. Задание, образец, испытание на соответствие заданным требованиям, которое проводит Министерство обороны на своей испытательной базе. И если соответственно получается положительное заключение о соответствии образца заданным характеристикам…

А.Нарышкин: Тогда уже отдаете в серию.

Ш.Калашян: Да, тогда принимается решение о передаче в серийное производство. Но это не означает, что заказчик обязательно это купит. То есть он купит, если ему это надо. Вот такая история.

Да, бывает, когда мы доводим образец до серийного производства, но заказчик по тем или иным причинам не покупает это сейчас.

А.Нарышкин: И что вы делаете? Вот у вас в ангарах лежат сотни этих модулей? А вы же в долгах, вы же кредиты, я так понимаю, берете.

Ш.Калашян: Нет, мы тратим деньги только на разработку опытного образца. Серийное производство осуществляется только тогда, когда есть контракт. То есть на склад мы не работаем.

А.Нарышкин: Ну, а контракт подразумевает какой-то авансовый платеж, правильно?

Ш.Калашян: Да, в соответствии с законом о государственном оборонном заказе и принятыми сейчас Министерством обороны правилами, государственно-оборонный заказ финансируется достаточно добросовестно и подразумевается достаточно большой аванс. И задержки в платежах мы не наблюдали уже много лет. 

А.Нарышкин: Ну, и на вас тоже не жалуются соответственно?

Ш.Калашян: И на нас тоже не жалуются.

А.Куренной: Многие предприятия после того, как свою продукцию произвели и поставили в войска или другим заказчикам, еще берут ее на постпродажное обслуживание, часто в течение всего срока службы. Вы также поступаете или вы действуете по принципу - продали и забыли.

Ш.Калашян: Эта тема более сложная. На самом деле система обеспечения и сопровождения жизненного цикла изделия сейчас проходит момент перерождения. То есть от старой системы военные отказались. А новая сейчас строится, и мы являемся активными участниками этого процесса.

В прошлом году на базе нашего предприятия Шумерлинского завода специализированных автомобилей под эгидой заместителя министра обороны Юрия Борисова проводилось большое совещание, на котором присутствовали представители всех видов и родов войск, и как раз очень детально обсуждались вопросы послепродажного обслуживания военной техники. Были приняты определенные решения. Сейчас эти решения воплощаются в жизнь. Но система еще полностью не развернута. Мы в части производства и поставки своего оборудования, своих машин, безусловно такой сервис оказываем.

А.Куренной: ВПК такая сфера, где сложно давать быструю прибыль. У вас уже прибыльное предприятие или вы к этому стремитесь?

Ш.Калашян: Мы 25 лет мы на рынке. В последние несколько лет вышли на стабильную рентабельность, примерно 10%. На самом деле любой индустриальный бизнес, в том числе и военный, требует значительных инвестиций. И отдача происходит, как правило, после 10 лет. В течение всего этого срока приходится инвестировать все средства, более того залезать в долги. Но те, кто занимаются промышленным бизнесом, понимают или должны понимать, что отдача в индустриальном бизнесе приходит через много лет.

Но положительным в этом бизнесе является то, что он консервативен. То есть если вы уже вышли на определенные объемы, если ваш бизнес стал приносить доход, то потом появляется какая-то инерция и можно рассчитывать на некую стабильность в течение последующих лет. Если вы, конечно,  добросовестно в течение предыдущих 20 лет инвестировали в развитие.

А.Куренной: А как участник рынка, скажите, пожалуйста. Сейчас в правительстве, в военно-промышленной комиссии всерьез думают над тем, чтобы прописать и ввести, разработать специальные нормы кредитования для частных предприятий, которые участвуют в производстве вооружений, в поставках для нашей военной составляющей. Вам это интересно? Вы заинтересованы в том, чтобы такие нормы действительно были прописаны? Это льготная ставка кредитная, скажем.

Ш.Калашян: Кредиты в промышленном бизнесе это вещь необходимая, без этого вообще развиваться не возможно. Конечно, если такие решения будут приняты, мы бы не были против.

А.Куренной: Вот, кстати, хороший вопрос у нас задает слушатель, который не подписался.

«Как у вас обстоят дела с маркетингом?»

И это интересно, потому что вы говорили, что плотно сотрудничаете в плане распространения своей продукции на внешние рынки с Рособоронэкспортом. А служба маркетинга у вас собственная? Или тоже пользуетесь?

Ш.Калашян: У нас собственная служба маркетинга. У нас собственная служба коммерческая. У нас достаточно хорошо выстроена структура. Мы имеем все необходимые составляющие, все структуры для ведения бизнеса и для осуществления всех бизнес процессов самостоятельно.

А.Куренной: Про поставки за рубеж спрашивает наш постоянный участник программы.

 «Что выгоднее: продавать внутри страны ваши модули или на экспорт?»

Ш.Калашян: Поставки на экспорт осуществляются в валюте, как правило, в долларах Соединенных Штатов. И, как правило, подразумевают несколько большую цену, чем внутри страны. Да, есть такой бонус при поставках на экспорт, потому что внутри страны заказчик очень жестко и твердо отстаивает свои интересы. И, так сказать, устанавливает уровень рентабельности.

А.Нарышкин: Вы сказали несколько раз уже в нашей программе про 20% вашей продукции, которые вы отправляете на экспорт. Это таков спрос или Рособоронэкспорт накладывает какие-то ограничения, а на самом деле вы могли бы поставлять больше и интерес  гораздо выше?

Ш.Калашян: Нет, это спрос. Это то, что сегодня есть и то, что сегодня можно поставить. Безусловно, если будут заявки на поставку большего объема…

А.Нарышкин: Соотношение поменяется?

Ш.Калашян: Да, мы соответственно готовы это сделать, но пока такова реальность.

А.Куренной: Где вы ищете зарубежных покупателей? Вы ездите на выставки? Рособоронэкспорт исключительно вам это подыскивает?

Ш.Калашян: Мы участвуем совместно с Рособоронэкспортом, я уже говорил, что самостоятельного права осуществлять такие действия на зарубежном рынке у нас нет. Поэтому мы под эгидой Рособоронэкспорта и Ростехнологий, куда входит Рособоронэкспорт, участвуем в международных выставках, которые проходят как на территории Российской Федерации, так и за рубежом. Летом будет совершенно новая выставка «Армия России». В начале осени в Тагиле, это наши российские международные выставки.  

А.Нарышкин: И что вы показывать будете там? Чем удивите?

Ш.Калашян: В Тагиле мы собираемся действительно удивить. Мы планируем выставить совершенно новый комплекс, выполненный по требованиям нового уровня. Это, так называемое, пятое поколение наших модулей. Там будут решены многие вопросы, связанные с комфортом, с обитаемостью и прочее.

А.Нарышкин: В этом модуле можно жить, работать?

Ш.Калашян: В этом комплексе можно и жить, и работать. Да, там будет выставлен как раз такой полевой офис с соответствующими сопутствующими бытовыми помещениями. Приглашаем, посмотрите. Там решены многие вопросы на новом уровне.

А.Куренной: Для наших радиослушателей скажу, что выглядит, это, на самом деле так, мы вот в проспектах с Алексеем видели. Если кто-то видел фильм «Аватар», это вот те самые контейнеры такие, в которых ребята там перемещались по этой планете. Вот это вот практически один в один выглядит так, космически красиво.

А.Нарышкин: Из твиттера пришел вопрос от нашего слушателя.

«Как у вас с кадрами в вашей корпорации? Ощущаете ли дефицит?»

Ш.Калашян: Кадры это вещь, конечно, болезненная. Но, к нашему счастью, мы очень много внимания, времени и денег уделяем этому. Мы обучаем наших сотрудников разного уровня - от рабочих до топ-менеджеров. Очень много внимания уделяется подбору менеджеров и, конечно, рабочих. Есть дефицит, в особенности рабочих профессий, и у нас открыт прием.

А.Нарышкин: А средний возраст рабочего на одном из ваших заводов?

Ш.Калашян: Коллектив у нас молодой, чем мы и гордимся. Средний возраст, если брать по корпорации, не превышает 40 лет. К нам очень много молодежи сейчас идет. Условия работы очень привлекательные. В регионах, где мы дислоцируемся, средняя заработная плата, как правило, выше средней по региону.

А.Нарышкин: Вас спрашивает наш слушатель.

«В Арктике тоже есть ваши модули?»

Ш.Калашян: Вопрос в десятку. Мы сейчас занимаемся разработкой арктического варианта модуля. Разница в том, что он должен работать в условиях низких температур до -60, -70 градусов, что технически достаточно специфическая, сложная задача. Я надеюсь, что такой модуль у нас появится через полтора года.

А.Куренной: А за какое время можно развернуть базовый лагерь?  Он состоит из модулей управления, мест проживания, кухни.

Ш.Калашян: В течение суток на неподготовленной местности можно развернуть лагерь на несколько сот человек.

А.Куренной: По времени это также, как сейчас, или это быстрее?

Ш.Калашян:  Как правило, чаще всего полевой лагерь выглядел так. Это много-много палаток, плюс полевая кухня. Все это разворачивалось достаточно быстро. То, что предлагаем мы, подразумевает несколько более высокий уровень комфорта. Военнослужащие  размещаются в палатках, но модули для приготовления пищи, для хлебопечения, модуль сантехнический и многие другие сделаны в контейнерах. Они подразумевают очень высокий уровень комфорта. Но при этом время разворачивания для них остается прежним. В течение суток.

А.Нарышкин: А одна машина? Приезжает, например, КамАЗ. У него на спине висит ваш модуль. За сколько он этот модуль может снять?

Ш.Калашян: Время разворачивания модуля и полной подготовки к работке не более одного часа.

А.Нарышкин: А это надо каким-то краном снимать специальным?

Ш.Калашян: Это можно снимать краном. А также по требованию заказчика модули оснащаются автономными погрузо-разгрузочными устройствами, которые позволяют модулю самостоятельно слезть с автомобиля и залезть на автомобиль. Управляется такое устройство при помощи обычного пульта, как у телевизора.

А.Нарышкин: Гидравлика?

Ш.Калашян: Да, гидравлические опоры. Они так и называются «гидравлические погрузо-разгрузочные устройства.

А.Куренной: А приспособлены ли ваши модули к десантированию с самолетов?

Ш.Калашян: Нет, наши модули к десантированию с самолета не предназначены. Есть специальный десантный вариант фургона, такой мы разрабатывали. Вообще, вопрос десантирования автомобиля и модуля с ним очень специфичный. Это отдельное изделие, которое используется только для десантников. Оно имеет другие габариты. Это связано с ограничениями по самолету и так далее.

А.Нарышкин: У вас есть же какой-то опыт сотрудничества с нашими гонщиками из «Камаз-мастера»? В чем он заключался?

Ш.Калашян: У нас вообще с производителями автомобильных базовых шасси - Уралом, Камазом и другими - очень тесные отношения. Мы по заданию «Камаз-мастера» делали машину, ремонтный модуль, который в составе команды проходил по трассе Париж-Дакар, получил очень высокие оценки и отзывы от команды.

В этом году на выставке Idex, которая прошла недавно в Абу-Даби (ОАЭ), мы встречались с представителями команды «Камаз-мастер», обсуждали, что продолжим наше сотрудничество и возможно сделаем новый модуль для ремонта и обслуживания машин.

А.Нарышкин: Скажите, впечатления гостей выставки в Абу-Даби, от того, что вы показывали. Ходили охали или спокойно реагировали, потому что, как вы в начале программы говорили, в принципе такие же модули есть у всех. Какая реакция была? Или все восхищались?

Ш.Калашян: Мы получили очень хорошие контакты в этот раз на данной выставке.

А.Нарышкин: А контракты?

Ш.Калашян: Дело в том, что от контактов до контрактов в этой сфере проходит, как правило, от года до трех. Поэтому сейчас мы поставляем по контрактам и по контактам, которые у нас были три года назад. Ну, во всяком случае, чисто внешне спрос на наши решения повысился.

А.Нарышкин: Скажите, какие у вас, у вашей корпорации глобальные цели на ближайшие пять лет?

Ш.Калашян: На ближайшие пять лет мы планируем расширить сферы нашей деятельности. Сфера нашей новой бизнес-единицы, которая связана с послепродажным обслуживанием не только нашей, но и чужой техники, сейчас очень актуальна.  В том числе и за рубежом, мы являемся сегодня разработчиками практически концепции. Вместе с «Уралвагонзаводом» мы сделали проект сервиса, такое концептуальное решение по послепродажному обслуживанию военной техники. Это направление будет серьезно развиваться. Ну, и два других наших направления -  электротехническое на гражданском рынке, а также активность, связанная с интегрированными решениями, - также будут развиваться. Мы рассчитываем, что в течение пяти лет объем нашего бизнеса увеличится в полтора-два раза.

А.Нарышкин: Время наше подошло к концу. Шавасп Калашян, председатель Правления, генеральный директор Корпорации «Проект-техника» был сегодня гостем программы «Арсенал». Эфир провели Александр Куренной и я, Алексей Нарышкин. Спасибо Вам.

Ш.Калашян: Спасибо.


Источник: http://www.echo.msk.ru/programs/arsenal/1507640-echo/